Протесты во Франции знаменуют собой конец «конца истории»

Анализ

Франция в огне

Кадры пожаров, столкновений и грабежей, потрясших Францию ​​в последние дни, облетели весь мир. Во многом это знаменует собой конец «конца истории». Речь идет не о революции, однако в обществе отчетливо ощущается понимание архаичности капитализма с его искусственным дефицитом и логикой войны. Протесты и разворачивающийся во Франции кризис обладают рядом характерных черт.

Кризис французской империалистической гегемонии

В последние десятилетия мы наблюдаем постепенный упадок французского империализма — на фоне позиций Соединенных Штатов и самого Европейского союза (который неизменно придерживается воинственного курса и поддерживает войну против России). Возрождение антиимпериалистических настроений позволило ряду стран Центральной Африки (Буркина-Фасо, Мали, Нигеру) окончательно освободиться от подчинения и военного контроля со стороны Франции и США. Панафриканский процесс, продвигаемый Буркина-Фасо, начинает разрушать консенсус даже в тех африканских государствах, которые исторически находились в зависимости от Франции. На Ближнем Востоке Франция выступает лишь как сила, поддерживающая интересы США и сионистов. Франция сохраняет колонии на разных континентах, однако и там протестные движения весьма сильны — примером может служить движение канаков в «Новой Каледонии».

Кризис французского капитализма

Во Франции мы наблюдаем социальную поляризацию беспрецедентных масштабов. Речь идет именно о социальной поляризации, а не об абсолютной бедности. Франция остается империалистической метрополией, продолжающей практиковать неравноправный обмен с народами Глобального Юга. Социальная поляризация означает, что разрыв между монополистической буржуазией и трудящимися массами во Франции постоянно растет. К этому добавляется неоколониальный аспект, затрагивающий почти 20-30 процентов населения Франции (различные поколения, затронутые колонизацией). Этот аспект особенно ярко проявляется в рабочих кварталах крупных городов, где сосредоточен этот «расиализированный» пролетариат.

Данный кризис затрагивает и само французское империалистическое государство, которое в условиях «военной экономики» проводит курс на фашизацию общества. Мы говорим скорее о «фашизации», чем о фашизме, поскольку сегодня проблема заключается не в военизированных формированиях или неонацистских группировках (которые, безусловно, существуют и развиваются на фоне социальной и политической поляризации), а в авторитарном повороте «империалистической демократии».

Откуда берется протестное движение?

Невозможно осознать масштаб этого явления, не приняв во внимание возникновение за последний месяц мощного протестного движения в средних школах — прежде всего в тех, что расположены в рабочих кварталах крупных городов.

Участники этого движения организуют демонстрации, перекрывают дороги и проводят забастовки; во главе стоят молодые люди моложе 18 лет, для многих из которых это первый опыт «политической» борьбы.

Их требования просты: они хотят, чтобы система государственных школ нормально функционировала!

Однако, если ограничиться лишь этими простыми (пусть и важными) требованиями, невозможно понять ни глубинные причины протеста, ни радикальный характер борьбы этой молодежи. В центре всего — вопрос человеческого достоинства, которое постоянно попирается неоколониально настроенной полицией (рабочие кварталы регулярно подвергаются полицейскому произволу) и повсеместной социальной нестабильностью.

Мы становимся свидетелями нового процесса «апартеида» внутри империалистической метрополии, внутри империалистической военной экономики, которая видит внутреннего врага в определённых слоях рабочего класса — прежде всего среди расиализированных групп и людей, принадлежащих к мусульманской традиции.

Реакция правительства на действия учащихся оказалась крайне жесткой. По имеющимся данным, было произведено более 8000 арестов (для сравнения: во Франции в мае 1968 года число арестованных составило около 2000 человек). Восемьдесят процентов задержанных — несовершеннолетние.

17 октября

Именно на этом фоне «разразились» события 17 октября, когда, вдохновленные движением учащихся средних школ, на улицы вышли и другие общественно-политические группы. За этим последовала волна демонстраций и грабежей, охватившая всю Францию ​​и поставившая полицию — да и само правительство — в крайне тяжелое положение. В ответ власти задействуют армию и внедряют все более репрессивные, милитаризованные меры (вводят комендантский час, проводят массовые беспорядочные аресты и т. д.). В обстановке, все больше напоминающей удушливый климат войны, движение стремится дать толчок новым мобилизациям.

Однако было бы ошибкой полагать, что современная Франция расколота лишь на «99 процентов» населения и «1 процент» богатых. Во Франции существует широкое, массовое реакционное движение, требующее ужесточения политики в отношении «расиализированного» пролетариата, безработных и т.п. Его сторонники требуют запрета левых политических сил, вплоть до роспуска крупнейшей из них — партии «Непокорённая Франция» (La France Insoumise, LFI). Эту партию (а точнее, политико-общественный фронт) обвиняют в том, что она выступает политическим представителем «расиализированного» пролетариата и масс работников, занятых на нестабильных рабочих местах и ​​живущих в пригородах.

Разрушительный социальный потенциал демонстраций и протестов, потрясших Францию, должен быть реализован политически — через изменение расстановки сил, через способность к самоорганизации на рабочих местах, в рабочих кварталах, в учебных заведениях и тюрьмах. Масштаб недавних выступлений оказался гораздо шире, чем у обычной забастовки; мы живем в городской среде, где грань между трудом и досугом становится все более размытой. Левые силы призвали к всеобщей забастовке, но происходящие протесты выходят далеко за рамки традиционной профсоюзной риторики.

Невозможно предсказать, как долго продлится это движение и какие еще решения примет правительство. Тем не менее, мы не должны допустить растраты этой социальной силы и ее способности дестабилизировать аппарат управления французского империалистического государства.

(Перевод редакции АИСТ. Источник)