Латышский национализм и русский консерватизм, – реакционная смесь в общественном сознании народа Латвии

«Оценивая сложившуюся в последние годы ситуацию, естественно, возникает и другой вопрос: почему же сегодня в Латвии такой ярый национализм и русофобия, почему именно в Латвии, которая была известна чуть ли не как самая интернациональная республика в СССР, сегодня сложилось столь тяжелое положение с русскоязычным населением, сегодня столь откровенно идет гонение на политических оппонентов? Почему в период Великой Отечественной войны именно латышские легионеры СС стали наиболее многочисленным из прибалтийцев отрядом, боровшемся на стороне Гитлера против Красной Армии (в состав 15-ой и 19-ой латышских дивизий СС по некоторым данным входило до 150 тысяч солдат и офицеров)? Именно они, как свидетельствуют очевидцы, были среди тех, кто участвовал в расстрелах более 70 тысяч, практически всего еврейского населения Риги, Лиепаи, Даугавпилса и других городов республики, в дополнение к этому – еще почти 20 тысяч евреев, пригнанных для этих целей из других оккупированных немцами европейских стран. Латышские легионеры СС оставили кровавый след на территории Белоруссии, северо-западных областях России. И именно поэтому нельзя принять в качестве оправдания факт, что подавляющее большинство легионеров были насильственно мобилизованы немцами.

Так что же произошло с латышским народом за сравнительно небольшой исторический период, что способствовало тому, что латыши стали столь негативно относиться не только ко всему советскому, читай интернациональному, но и вдруг в подавляющей своей массе заразились русофобией? Вопрос, отнюдь, не простой, и не столь очевидный.

Нельзя думать, что латыши, «вдруг» «заразились» национализмом, стали негативно относиться к русским. В моей памяти до сих пор сохраняется теплая летняя ночь, где-то в начале 60-х, когда, после службы в армии я поступил в Рижский политехнический институт и жил в студенческом общежитии в Риге на улице Сколас. Студенты отмечали завершение весенней сессии. Разбудило громкое пение, но удивило не это, а содержание: «Latviets biju, latviets esmu, / Latviets mūžam palikšu / Bet par mīļo latvju zemi / Krievam galvu noraušu». Дословный перевод: («Латышом я был, латыш сегодня / Латышом навек останусь / Но за милую латышскую землю / Русскому голову оторву».

В хоре голосов узнал знакомого студента архитектурного факультета Яниса Д. Состоявшийся поутру длительный и нелегкий разговор результата не дал: Янис остался при своем – сегодня «Латвия оккупирована русскими». Нужно сказать, что и в последующие годы я был свидетелем проявления фактов национализма и антисоветизма. Не часто, но периодически: то надпись антисоветская появится на фасаде здания, то флаг буржуазной Латвии (сегодня официальный флаг ЛР) вдруг обнаружится на высокой трубе в людном месте.

Наиболее массовые проявления подобного рода в Риге отмечались в конце 60-х. И проявлялись они своеобразно, надо сказать, творчески: в «памятные» дни (18 ноября – день провозглашения «независимой» Латвийской республики) на Первом лесном кладбище к могилам известных деятелей буржуазной республики в поздние часы, когда уже темнело, подходили люди, возлагали цветы и ставили зажженную свечу. Организовано это было так, что уже через час после начала церемонии на могилах Мейеровица – бывшего министра иностранных дел ЛР, Чаксте – первого президента ЛР, Балодиса – министра обороны ЛР, у «белых крест» – месте, где в июне 1941 года была расстреляна группа диверсантов, заброшенная немцами в тыл Красной Армии, и некоторых других образовывались настоящие кострища из свеч. Власти оказались в затруднительном положении: запретить гражданам возлагать цветы и свечи на могилах было нельзя, но и совсем не реагировать – тоже. 

Чтобы как-то затруднить подходы к местам массового паломничества указанные места захоронений были засажены кустарниками и молодыми деревьями, администрация кладбища стала жестче контролировать окончание времени посещения кладбища в вечернее время. Кроме того, в противовес было организовано массовое посещение в эти же дни кладбища советским и партийным активом и аналогичное возложение на могилы старых большевиков и известных советских деятелей, например, Вилиса Лациса. Специально подготовленным агитаторам было предложено вступать в дискуссию с посетителями. В этой связи, интересно было наблюдать ситуацию у могилы Яниса Райниса, куда приходили возлагать цветы и «наши», и «не наши». Все это я рассказываю для того, чтобы напомнить, что национализм не новое явление в Латвии, как и в других республиках Советского Союза. Идеологическая и кадровая работа партийных органов строилась исходя из этого, о чём более подробно остановлюсь позднее.  

Попробую коротко напомнить основные этапы возникновения и развития этого сложного явления. Как утверждают ученые, латышский национализм начал формироваться в XIX веке, когда с ростом капитализма появилась и стала развиваться городская и сельская латышская буржуазия. В остзейских городах появилась предприимчивая латышская мелкая буржуазия, начавшая конкурентную борьбу с немецкими промышленниками и купцами, постепенно завоевывая для себя все более значительные хозяйственные позиции. Национальное самосознание латышского народа старше латышского национализма на несколько десятилетий. Пётр Стучка в работе «Национальный вопрос и латышский пролетариат» отмечал: «Хотя те, кто первыми начали пробуждать латышское национальное сознание, вышли из крестьянской среды, знамя национальной борьбы в Латвии подняло не крестьянство, а зарождающаяся интеллигенция, которая переселилась в местечки и города, где явная экономическая борьба и интересы очень скоро привели не только к национальной борьбе, но даже к межнациональной ненависти». На передний план все больше выступала конкурентная борьба латышской буржуазии против местной немецкой, русской и еврейской буржуазии. 

Отношение к евреям в Латвии формировалось на протяжении продолжительного времени и, в основном, под влиянием правоприменительной практики российского государства. По мере усиления позиций евреев в экономике, в российском обществе, как, впрочем, и во многих других европейских странах, стал крепнуть и получать все большее распространение антисемитизм, обвинявший евреев в эксплуатации христиан, особенно – крестьян. Господствующие классы стремились переложить ответственность и отвести от себя упреки в создании невыносимых условий для простого люда вообще. Не отставала в этом смысле и латышская буржуазия, указывавшая на евреев, как на причину бедственного положения трудящихся масс. Нельзя не учитывать, что, ранее в течение длительного времени презираемые немцами, латыши находили своего рода отдушину в презрительном отношении к евреям. Уже в 1894 году Янис Райнис в статье «Антисемитизм» признавал, что тот приобрел в латышской среде характер «повальной эпидемии» и «чахоточной бациллы», которая «поразила общественный организм, не пощадив ни стариков, ни детей, ни богатого, ни слугу».

В ходе Первой мировой войны и в последующий период революционных преобразований и гражданской войны в России, приведших к образованию независимой республики, сильно изменилась экономическая жизнь в Латвии. Немецкая составляющая хозяйствования практически перестала существовать. Русские в силу меньшей экономической и политической активности вызывали до поры до времени меньшее раздражение у латышей, чем балтийские немцы. Именно поэтому, в начале двадцатых годов в направленных против меньшинств позициях в Латвии доминировали антиеврейские настроения. На волне роста национализма в конце 1919 – начале 1920 года выдвигается лозунг «Латвия для латышей!» или «Латвию – латышам!» («Latvija – latviešiem»). Пропаганда этого незамысловатого лозунга быстро нашла отклик среди молодежи, в первую очередь – студенческой, а также у солдат и офицеров латвийской армии.

Первой организацией, поставившей перед собой цель реального вытеснения евреев из экономической, политической, общественной и культурной жизни, стал Латышский Национальный Клуб (ЛНК) («Latvju Nacionālais Klubs»), основанный 29 августа и зарегистрированный 15 ноября 1922 года.  Учредители Клуба ставили своей целью образовать активную патриотическую организацию, имеющую своей целью пробуждать и развивать в латышском народе национальную государственную идею, распространять латышский язык во всех учреждениях, защищать латышскую культуру от всякого рода нападок со стороны внутренних и внешних врагов и отзываться на все явления нелатышского характера в жизни Латвии. В действительности «Латышский Национальный клуб» за основу действий избрал грубое насилие и физический террор против евреев и социал-демократов. Опирался он, прежде всего, на молодежные организации, объединенные в двух союзах – Союзе латышской молодежи и Союзе латышской национальной молодежи. Членами ЛНК становились в основном учащиеся старших классов, студенты и чиновники, а также офицеры и солдаты Латвийской армии. Наиболее одиозные из них Густав Целминьш (основатель и вождь самой реакционной фашистской организации «Перконкрустс» – «Громовой крест»), Адольф Шильде (идеолог фашизма в Латвии) и летчик Герберт Цукурс, внесшие свой «вклад» в окончательное решение «еврейского вопроса» в Латвии в годы Великой Отечественной войны. 

В это же время все заметнее стала проявляться тенденция сращивания латышского национализма и антисемитизма с фашизмом. Латышский ученый, академик Вилис Самсонс, исследуя эти процессы, в своей работе «В трясине ненависти и заблуждений» приходит к выводу, что «генеалогическая линия экстремистского латышского национализма зарождается в последней четверти XIX века, когда латышская буржуазия стала консервативной, а в первой четверти XX века превратилась уже в контрреволюционную силу». По его словам, Латышский Национальный Клуб «использовал в гиперболизированном виде антикоммунизм и антисемитизм».

В ходе Первой мировой войны и в результате Октябрьской революции в России впервые в истории латышского народа образовывается независимая Латвийская республика.  

В современной Латвии 18 ноября 1918 года отмечается как день рождения впервые в истории латышского народа независимой Латвийской республики. В действительности, именно в этот день от имени коалиции ряда буржуазных политических партий и общественных организаций провозглашается Временное Правительство Латвийской Республики во главе с лидером Демократического блока Карлисом Ульманисом. Но, какая может быть независимая республика, если она провозглашается на оккупированной немцами территории и под непосредственным покровительством немецких властей? Ближайшие месяцы подтвердили, что никакой независимости не было и не могло быть. Ульманису со товарищами вскоре пришлось спасаться от своих покровителей бегством на английских кораблях. И только в результате сложных военных и дипломатических маневров намного позднее правительству К. Ульманиса удалось добиться признания.

Поэтому, справедливо будет утверждение, что независимая Латвийская республика впервые в истории латышского народа была образована, после того как Красные латышские стрелки вместе с частями Красной Армии Советской России нанесли удары по войскам немецких оккупантов и установили контроль практически на всей территории республики (за исключением Лиепаи и ее окрестностей).  4 декабря 1918 года было сформировано Временное рабоче-крестьянское Правительство Латвии во главе с П.И. Стучкой, а 17 декабря 1918 года был принят Манифест об установлении Советской власти в Латвии. 22 декабря этого же года В. И. Ленин подписал декрет Совета Народных Комиссаров РСФСР «О признании независимости Советской Республики Латвии». 13 января 1919 года в Риге была провозглашена Латвийская Социалистическая Советская Республика.  

Однако советская власть в Латвии продержалась недолго. Причину этого, прежде всего, следует искать в общей обстановке, сложившейся вокруг молодого советского государства. В период с февраля по июль 1918 года Советская Россия вдруг оказалась в кольце фронтов, с разных сторон на ее территорию вступило более 1 миллиона иностранных солдат. Началось вторжение войск многих государств на суше, на море и в воздухе, получившее впоследствии наименование «интервенция». Фактически агрессоры начали самую настоящую захватническую войну. 

На Русском Севере с лета 1918 до осени 1919 года воевали англичане, американцы, канадцы, французы, итальянцы. От Финляндии и Прибалтики через Белоруссию, Украину, вплоть до Ростова-на-Дону, с февраля по ноябрь 1918 года боевые действия вели немцы и австро-венгры.

Красным латышским стрелкам и частям Красной Армии, отстаивавшим советскую власть на территории Латвии, также противостояли мощные силы международной реакции. Прежде всего, это немецкие войска, оставшиеся в Латвии после поражения Германии по согласованию со странами Антанты. Правительство К. Ульманиса заключило соглашение с Германией о создании Балтийского ландсвера (вооружённые формирования прогерманского Балтийского герцогства), формировании немецкой Железной дивизии, состоящей из прибывших из Германии добровольцев. Кроме этого, оно взяло обязательство предоставить гражданство Латвии всем германским подданным, прослужившим «не менее 4-х недель в добровольческих частях, сражающихся за освобождение латвийской территории от большевиков». В боях против Армии Советской Латвии участвовали русские белогвардейские и белолатышские формирования, части Эстонской армии. Активные позиции занимали британские и французские военные эскадры. Активность заключалась не только в использовании флотской артиллерии для обстрела береговых позиций. Командир английской эскадрой адмирал Синклер фактически осуществлял координацию военных действий против большевиков на территории Латвии.

В январе 1920 года при поддержке польских войск, начавших наступление из западной Белоруссии, армия буржуазной Латвийской Республики взяла города Даугавпилс и Резекне, и Латвийская Социалистическая Советская Республика прекратила существование. В конечном счете, в крайне невыгодных для молодой советской республики условиях Брестского мира, Советское Правительство признает независимость Латвийской Республики, подписав 11 августа 1920 года соответствующий договор с Правительством Латвийской Республики.

С начала основания государства латышская буржуазия провозглашала демократические и парламентские принципы действий. Однако, в условиях обострения классовой борьбы выясняется, что эти методы не обеспечивают господство правящей коалиции. В результате в Латвии организуется, оформляется, растет и близится фашизм. Фашистское движение началось в городах в 1922–23 г.г. Позднее оно переходит в деревню, где Крестьянский союз активно способствует созданию военизированных профашистских отрядов «айзсаргов» («защитников»).  Деятельность айзсаргов была направлена на борьбу с политической оппозицией и выражалась в содействии полиции при проведении обысков и арестов тех, кто был заподозрен в «антигосударственной» деятельности. 

Для сохранения власти буржуазия воспользовалась проверенным методом – установление диктаторского режима, для чего и был осуществлен 15 мая 1934 года государственный переворот. К. Ульманис, глава Временного Правительства Латвии, находясь в должности премьер-министра, объявил в стране чрезвычайное положение. В результате был установлен диктаторский, профашистский, режим: ликвидированы все либеральные партии и организации, упразднена Конституция, разогнан Сейм и избранные местные органы самоуправления, закрыта 31 газета и журналы прогрессивного толка, усилились аресты инакомыслящих. 

По количеству заключенных на 100 тысяч жителей, Латвия в этот период занимала одно из первых мест в Европе.  За период с 1934 по 1940 г.г. было арестовано около 5500 революционно настроенных трудящихся. Воцарившийся режим отвечал самым сокровенным чаяниям латышских националистов. Введены процентная норма для евреев при поступлении в высшие учебные заведения, ограничения для их работы в наиболее важных сферах. Так, из почти 100 тысяч служащих в госсекторе было занято только 200 евреев. Ни одного еврея не было в судах, один работал на почте, на железной дороге – 33. Из 316 рижских полицейских только один был евреем. Резко усилилась нетерпимость к нацменьшинствам вообще. Все средства массовой пропаганды были направлены на то, чтобы, по образному выражению брата моего отца, «дурманить и превращать народ в послушных человечков». Не трудно себе представить результаты этого массированного на протяжении многих лет воздействия на массы.

Обобщая этот краткий экскурс в историю латышского национализма, можно сделать следующие основные выводы:

1. Население территории, впоследствии ставшей Латвийским государством, всегда было многонациональным. Здесь жили, кроме латышей, в зависимости от исторического периода, в значительном количестве шведы, немцы, русские, евреи, представители других национальностей;

2. С развитием капитализма возрастает роль национальной буржуазии в борьбе за завоевание экономических и хозяйственных позиций в государстве, в результате которой в первой четверти XX века усиливается латышский национализм, рождается концепция «латышской Латвии» (или «Латвия для латышей»);

3. Национальный состав населения Латвии со временем изменяется, меняется и влияние на хозяйственную жизнь представителей различных национальностей. После поражения в Первой мировой войне немцы практически были вытеснены с территории республики, русские не проявляли достаточной активности. В это же время евреи все в большей степени завоевывали позиции в экономике Латвии. Так, по итогам народной переписи населения 1935 года в республике проживало 93,5 тыс. лиц еврейской национальности, или 4,79% от общего числа населения. В то же время, 36% основного капитала акционерных обществ принадлежала еврейским собственникам (национальная структура налогоплательщиков в промышленности собственников евреев составляла 32,2%, в торговле – 47,9%). Для сравнения, латышей в этом же году в Латвии проживало 1 472,6 тыс., (76,5%), их доля в основном капитале акционерных обществ составляла 25%, в промышленности – 43,7%, в торговле – 32,4%.  Именно поэтому, в начале двадцатых годов в Латвии все большее распространение получает антисемитизм, сросшийся вскоре с антикоммунизмом;

4. Усилиями влиятельных буржуазных партий при активном участии подконтрольных им средств массовой информации на протяжении 20-х и 30-х годов широко распространяется деятельность антисемитских организаций, разрастается сеть и влияние откровенно фашистских формирований в Латвии. Ряд политологов, детально исследовавшие этот период, пришли к выводу, что так называемому латышскому «активному национализму» были присущи черты сходства, как с германским нацизмом, так и с итальянским фашизмом. Не случайно, поэтому, к началу Великой Отечественной войны, её народ оказался подготовлен к актам геноцида в отношении евреев, латышские дивизии СС оказались самыми многочисленными из прибалтийских республик;

5. Лидеры воинствующего латышского национализма из «Латышского Национального клуба» еще в начале 1924 года определили «врагов латышского народа»: кроме евреев, это местные левые (социал-демократы и коммунисты), а также большевики в России и русские вообще. Негативное отношение латышей к России, Советскому Союзу, коммунистам и русским усиленно подогревалось гитлеровской пропагандой в годы Великой Отечественной войны, в полной мере были использованы негативные моменты депортации из Латвии националистов и капиталистов органами НКВД накануне войны в 1940 году. В последующие годы эти настроения, как теперь доподлинно стало известно, при помощи эмигрировавших в США и другие западные страны латышей умело поддерживались, подогревались и в нужное время были использованы для развала Советской страны и восстановления буржуазной национальной республики.

Говоря о причинах национализма и русофобии в сегодняшней Латвии, необходимо учитывать и другие факторы. В частности, изменения в социальном составе населения республики. Известно, что в ходе Первой Мировой войны, как уже отмечалось, крупные промышленные предприятия Латвии были эвакуированы в Россию и так там и остались. Рабочие и инженерный персонал этих предприятий в своем большинстве тоже предпочли остаться в России. Так что Латвия лишилась существенного отряда наиболее организованной, сознательной и социально ориентированной части общества. И фактически вынуждена опять стать сельскохозяйственной. Пролетариат же, как свидетельствует факты, всегда был носителем социалистической, интернациональной идеологии.

Буржуазные исследователи, объясняя негативное отношение прибалтийских народов к советской власти, чаще всего ссылаются на массовую депортацию из республик противников советской власти, проведенную в 1941 и 1949 годах. Депортации, говорят они, лишили Латвию ее национальной элиты. Был искусственно создан дефицит рабочей силы, который впоследствии использован, как повод, для ввоза в республику мигрантов из других регионов Советского Союза, в результате созданы условия, поставившие Латвию и ее народ на путь утери своего культурного наследия, а также национальной принадлежности. Действительно, в июне 1941 года и в мае 1949 года были насильственно переселены из Латвии в восточные области страны, по данным так называемого официальной властью «Центра документации последствий тоталитаризма Латвии», боле 57 тысяч человек.  Депортация проводилась, как это было принято в то время, для жителей республики неожиданно, вывозились, как правило, семьями, вместе с детьми и стариками в приспособленных для этих целей товарных вагонах. На железнодорожной станции Торнякалнс в Риге, откуда отправлялись вагоны, в настоящее время создан памятник «жертвам».

Безусловно, это трагические для Латвии и её народов страницы. В то же время следует напомнить, что это не специально спланированное против латышей мера. Как известно, депортация коснулась многих других народов Советского Союза. События 1949 г. и предшествовавшую им депортацию 1941 г. нельзя считать этнической чисткой или геноцидом латышского народа, это были характерные для советской власти репрессии по классовому признаку. Так, среди вывезенных из Латвии в 1941 году кроме латышей значительное количество были евреи, русские, немцы, лица других национальностей.  Это были бывшие крупные помещики, фабриканты, жандармы, охранники, члены контрреволюционных националистических организаций, составлявшие так называемую немецкую пятую колонну в тылу советского государства. 

Вот что, например, спустя три десятка лет после войны в гостеприимной Канаде пишет в своих воспоминаниях бывший офицер латвийской армии, типа «партизан», впоследствии гауптштурмфюрер СС Виллис Хазнерс: «Полное замешательство в нашу подпольную организацию Сопротивления внесли депортации 13 и 14 июня 1941 года. В них попало большинство командиров отрядов Сопротивления и почти распалась наша организация в территориальном корпусе (латвийская армия была частично преобразована в особый территориальный корпус РККА), ведь из лагерей в Литене и Лиласте забрали всех наших людей. С этим развеялись и наши планы по обеспечению оружием в случае вооруженных столкновений (они намечались сразу же после начала войны между Германией и СССР), и если бы в нашем распоряжении не было бы спрятанного оружия, которое сберегли уволенные военнослужащие и айзсарги, то пессимизм и трудности в начале активной деятельности совсем подавили бы нас».

Не трудно представить, насколько возросли бы потери частей Красной Армии и советских людей в Латвии в первые дни нападения гитлеровцев на СССР, если бы «большинство командиров отрядов Сопротивления» (по выражению Хазнерса) не были бы изолированы за неделю до начала войны!

Целью депортации 1949 года была ликвидация базы «национальных партизан», так называемых «лесных братьев», наносивших серьезный урон жителям республики. Приведу несколько примеров. В донесении, поступившем в ЦК Компартии Латвии из Абренского уезда в июне 1945 года, говорилось: «…из 57 сельсоветов разгромлены и не работают 24. Разгромлены и сожжены два волостных центра. Сожжены 9 домов, убиты 4 наших работника и ранены 5. По всему уезду идет истребление сельского актива. За одну только ночь со 2 на 3 июня было убито 11 активистов. С каждым днём убийства совершаются во все более наглых формах. Все чаще и чаще нападения совершаются днем».

В 2008 г. объединенная редакция Министерства внутренних дел России выпустила «Сборник документов «НКВД-МВД СССР в борьбе с бандитизмом и вооруженным националистическим подпольем (1939–1956)».  В нем приводятся следующие данные: «Всего за 1944–1946 годы в республике погибли в результате бандпроявлений и были убиты при проведении операций по борьбе с бандформированиями более 1100 советских граждан, в том числе 225 работников совпартактива».  

По данным историков АН республики, изучавших эту проблему, «лесные братья» действовали на территории республики с июня 1944 года по декабрь 1951 года. Центром бандитизма стал Курземский (Курляндский) котел, хотя действовали они и в других районах республики. В целом за все время «лесными братьями» было совершено 6529 террористических актов против мирного населения, в результате погибло около 3 тысяч человек, в том числе, 147 семей были полностью вырезаны. Исследователи отмечают, что около 90% пострадавших от рук бандитов, были латыши. Почему-то об этих потерях современные латышские политики предпочитают не говорить. 

Об обстановке, характерной для того периода я могу судить и на примере моего отца, который по решению ЦК ВКП(б) был направлен в Латвию и с начала 1945 г. работал в Бауском районе в должности заместителя директора МТС по политико-воспитательной работе. Осенью 1945 года, возвращаясь на подводе поздно вечером по сельской дороге к себе на хутор, где жила наша семья, он был обстрелян из прилегающих кустов. К счастью, тогда все закончилось благополучно, лошадка была быстрой, противник недостаточно точен. Кстати, отец также был вооружен, что было естественным в тот период и о чём, наверняка, знали бандиты. Бесспорно, при проведении депортации как в 1941, так и в 1949 годах не обошлось без перегибов, эксцессов и жестокости, списки депортируемых составлялись иногда поверхностно, исходя из сведения личных счетов.

К сказанному можно добавить следующее. Депортация по этническому признаку, как об этом свидетельствует известный российский политолог С. Г. Кара-Мурза в своей работе «Советская цивилизация», не советское изобретение. В 1915–1916 гг. было проведено принудительное переселение немцев из прифронтовой полосы и даже из Приазовья. В 1941 году власти США даже не депортировали, а заключили в концлагерь и принудили к тяжелым работам в рудниках около 120 тысяч граждан США японского происхождения на западном побережье – хотя никакой угрозы японского вторжения в США не было.  Все это хорошо известно политикам и историкам Латвии. Однако, они используют трагические в истории республики события для достижения своих целей. Для того, чтобы посеять рознь между латышами и русскими, для того, чтобы опорочить все советское.  При этом другие факты, более существенные для оценки прошлого, но не выгодные для правящего режима, замалчиваются. 

И ещё один, как мне представляется, самый распространенный в отдельные периоды, но не самый последний по воздействию на взаимоотношения между людьми – бытовой национализм, или, вернее, социально-бытовой фактор. Не секрет, что после восстановления советской власти в Латвии в 1940 году, а затем после освобождении от немецко-фашистских захватчиков в 1944–1945 г.г., в республику приехало немало новых жителей из других регионов Советского Союза. Это были, в основном, русские, белорусы, в меньшей мере украинцы и люди других национальностей. Все они были востребованы для восстановления и развития экономики республики. 

Часть новых жителей республики были ввезены в Латвию немцами, как дешёвые рабочие руки для хозяйств, принадлежащих приближенным вермахту местным землевладельцам. После войны эти люди здесь же и остались: на их родине на оккупированных захватчиками территориях, как правило, все было разрушено, сожжено, возвращаться фактически было некуда.  Вместе с этими переселенцами местное население в полной мере узнали, что не только высокая культура свойственна русскому народу. Пьянство, матерщина и все другие «прелести» в полной мере стали достоянием латышей, что в немалой степени способствовало формированию негативного отношения местного населения, прежде всего, к русским, к русскому народу, способствовало росту латышского национализма».

(Арнольд Клауцен. «Песенная революция, или как латышские националисты победили красных латышских стрелков». М.; СПб.: «Свет», 2018, стр. 9–16).